Бунт наёмников Карфагена

Причина восстания – жадность олигархов Карфагена

А началось всё после подписания мирного договора с Римом. Проиграв Первую Пуническую войну, власти Карфагена взяли обязательство очистить Сицилию от своих солдат. Однако оставалась одна проблема: карфагенская армия состояла сплошь из наемников (20 000 человек), которым задолжали приличную сумму за оказанные на поле боя услуги.
Диодор Сицилийский писал,  что среди них были иберы, кельты, балеарцы, финикийцы, лигуры и греческие рабы. Но больше всего среди них было ливийцев, которых насильно мобилизовали в карфагенскую армию путём рекрутского набора.
Эта ситуация вызвала у олигархов откровенную досаду: а к чему платить, если в солдатах удачи больше нет необходимости?
Однако наёмники — ветераны войны с Римом – это не смиренные земледельцы. Суровые и хорошо вооруженные воины не планировали разъезжаться по своим далеким землям без денег, которые они заслужили, рискуя своей жизнью.
Через некоторое время Карфаген начали наводнять орды разноязыкого воинства. В тот момент самым целесообразным решением был бы оперативный расчет с каждым отрядом и быстрая отправка его восвояси.

Отвечавший за эвакуацию наёмных войск с Сицилии комендант Лилибея Гиско, в принципе, так и сделал. Он стал отправлять наёмников в Карфаген небольшими партиями через определённые промежутки времени, чтобы не допускать в городе их значительного скопления.
Однако жадные правители города приняли самое безрассудное решение — дождаться, пока приплывут все наемники, затем собрать их всех в одном месте и объявить, что вместо законной оплаты солдаты смогут получить только то, на что расщедрится работодатель.

Бунт

После этого решения мгновенно вспыхнул бунт. Обозленные наёмники завладели ближайшим к Карфагену городом Тунет (ныне Тунис) и подвергли его разгрому. Наемники быстро стали неуправляемыми, и греческий историк Полибий отмечал, что преступления совершались «средь бела дня и ночью». 
Для поддержания закона и порядка в своем городе карфагеняне отправили наемников в Сикку (современный Эль-Кеф), находящийся на расстоянии 177 километров от Карфагена.
  Напуганные олигархи тут же спохватились и, забыв о своей жадности, согласились на выплаты в полном объеме. И даже отправили солдатам сундуки с деньгами. Каждый из наемников получил достаточную сумму золота для покрытия своих срочных нужд, с заверением, что оставшаяся часть оплаты поступит чуть позже.
Тем не менее, уже было поздно.
После того как карфагеняне согласились выплатить полную сумму, наемники потребовали компенсацию за лошадей, потерянных во время похода, а также денежный эквивалент самой высокой цены, которую зерно достигало во время войны.

Среди наемников выдвинулись харизматичные лидеры — ливиец Матос, который помог организовать поход на Тунис и теперь опасался репрессий со стороны карфагенян после расформирования армии наемников, и грек Спендий — беглый раб, храбро сражавшийся на Сицилии, но теперь столкнувшийся с перспективой возвращения к своим римским хозяевам и пыток до смерти.
И они создали полноценную армию из многонациональной орды. Как это им удалось?
Матос и Спендий обратились к ливийцам, которые составляли подавляющее большинство в армии наемников, и предупредили их, что как только остальные группы будут отправлены домой, они останутся на произвол судьбы и пострадают от всей мощи карфагенской мести.
Как и любая хорошая ложь, эта содержала несколько крупиц правды – в прошлом Карфаген жестоко подавлял ливийский народ, находившийся под его контролем, безжалостно взимая с него огромные налоги.
А потом страх перерос в беспорядки, которые, в свою очередь, привели к господству толпы. Всякий раз, когда офицер или солдат осмеливался оспорить подстрекательские заявления Матоса или Спендиуса, на них набрасывались  обезумевшие последователи и забивали камнями до смерти.
Такие казни стали настолько обычным явлением, что фраза «Забросайте его камнями!» на финикийском языке стала единственным словом, общепризнанным всеми в этой многоязычной армии.
Вскоре никто не критиковал Матоса или Спендиуса, чье влияние достигло такой степени, что наемники стали называть их генералами.
В лагерь восставших хлынули ватаги сочувствующих из местных крестьян, которые изнемогали от карфагенских налогов. Люди отдавали восставшим свои последние сбережения, только бы солдаты освободили их от деспотизма чиновников и бесправия.
В скором времени в руках лидеров наемников оказались колоссальные богатства. Они смогли не только заплатить жалование всем солдатам, но и оставить существенные суммы про запас.
А Карфаген получил в качестве непримиримого врага хорошо оплачиваемую профессиональную армию, которая пользовалась безмерной поддержкой сельского населения. За исключением Утики и Гиппо-Акры, находящихся на северо-западном побережье Карфагена, большинство остальных поселений примкнули к восстанию, предоставляя продовольствие, войска и ресурсы армии повстанцев.
Всего в армию повстанцев влилось, по сведениям Полибия, около 70 000 ливийцев, а также 2 000 нумидийцев во главе с нумидийским царевичем Наравасом (Нар Гавасом), в армию которых также входили слоны.
Матос должен был осадить Утику и Гиппо-Акра, чтобы наказать их за отказ присоединиться к восстанию, а Спендий блокировал сам Карфаген, отрезав его от поставок зерна и заперев гарнизон внутри его стен.
Так обычный солдатский бунт наёмников перерос в народно-освободительную войну ливийского населения — Ливийскую войну, как её называют античные источники.
Судьба государства висела на волоске, потому что сами карфагеняне воевать не умели и не любили.

Ганнон и Гамилькар Барка

Талантливые полководцы Ганнон и Гамилькар Барка (отец Ганнибала) стали спасением для олигархов. Они провели мобилизацию среди горожан, после чего карфагенское ополчение под их умелым руководством нанесло несколько ощутимых поражений бунтовщикам.
В начале 240 года до н.э. Ганнон собрал свою армию, в состав которой входило 100 боевых слонов, и отправился снимать осаду Утики.
Ганно неожиданно атаковал повстанцев. Его войска ворвались в их лагерь, а боевые слоны подавили сопротивление, растаптывая убегающих.

Гамилькар быстро собрал новую армию численностью 10 000 человек и перешел в наступление, ведя свои войска к реке Баградас (современная Меджерда) к северу от Карфагена.
Поскольку единственный мост оборонялся отрядом повстанцев под командованием Спендия, Гамилькару пришлось искать другой путь через реку. К счастью для него, его разведчики обнаружили частично затопленную песчаную косу в устье реки, которую его армия смогла переправиться вброд.
Когда Спендий обнаружил, что карфагенская армия вышла на его сторону реки, он выступил против них с 25 000 человек, и две армии столкнулись в битве на реке Баградас.
В какой-то момент битвы Гамилькар имитировал отступление, и самоуверенные повстанцы нарушили строй, чтобы преследовать его. Когда повстанцы оказались всего в 500 ярдах (450 м) от них, тяжелая пехота Карфагена развернулась и перестроилась, прижав наемников к земле, в то время как огромные боевые слоны Гамилькара врезались в них.
Спендиусу и другим выжившим удалось бежать в Утику, оставив после себя 8000 убитых и раненых повстанцев и еще 2000 в плену.
После победы Гамилькара он имел возможность объединиться с Ганноном, чья заново сформированная армия направлялась к позиции мятежников у Гиппо-Акры.
Однако вместо этого он предпочёл развивать наступление, сосредоточив усилия на сельской местности, чтобы вернуть ливийские поселения под контроль Карфагена. В ходе продвижения его армия следовала за Спендием с небольшой группой повстанцев, которые держались ближе к подножию гор, стараясь избежать столкновения с боевыми слонами Гамилькара.
Тем не менее, со временем численность отряда повстанцев значительно выросла и начала превосходить карфагенскую армию.
Гамилькар решил уйти в горы, рассчитывая втянуть противников в битву. Однако этот манёвр обернулся неудачей: его переиграли, и он оказался в ловушке в долине, окружённый войсками повстанцев.
Когда карфагеняне готовились к последнему отчаянному сражению, их позицию неожиданно спас молодой нумидийский предводитель Наравас, который когда-то служил с Гамилькаром на Сицилии и питал глубокое уважение к нему. Хотя Наравас возглавлял отряд среди мятежников, он подошёл к карфагенскому лагерю и добился переговоров с Гамилькаром.
В результате они пришли к соглашению: Наравас переходил на сторону Карфагена, получая покровительство Гамилькара и право на брак с его дочерью. После этого Наравас привёл к карфагенянам более двух тысяч нумидийских всадников, существенно усилив их позиции.
В последовавшей битве карфагенская армия вновь одержала победу, повстанцы потеряли около десяти тысяч человек убитыми и ранеными, что стало значительным ударом для их сил.
Захватив ряд пунических городов и остров Сардиния, восставшие наемники предложили передать их под власть Рима. Однако, к удивлению бунтовщиков, сенат Вечного города отказал им. Кроме того, римляне даже помогли своим заклятым врагам карфагенянам продовольствием.
Объяснение такого неожиданного гуманизма было весьма простым. После поражения в Первой Пунической войне Карфаген был обязан в качестве контрибуции выплатить Риму громадную сумму. И римские сенаторы были очень заинтересованы в том, чтобы олигархи оставались платежеспособными.
Карфагену даже было разрешено набирать наёмников в Италии.
Другим союзником Карфагена стали Сиракузы, которые возглавлял тиран Гиерон II. Он прекрасно понимал, что падение Карфагена вызовет дестабилизацию ситуации в его собственных владениях и, что ещё важнее, сделает Сиракузы беззащитными перед угрозой со стороны Рима.

Беспощадная война на полное уничтожение

На первых порах полководцы обходились очень гуманно с пленными. Их не казнили, а предлагали на выбор или отправиться к себе домой, или снова поступить на службу.
Лидеры бунтовщиков, узнав об этом, поступили абсолютно противоположным образом. Мато и Спендий боялись, что эта амнистия приведет к дезертирству в рядах бунтовщиков.И они отдали приказ убить захваченных раньше карфагенян.
Они захватили Гиско и 700 других карфагенских пленников, вывели их в поле и подвергли жестокой расправе: им отрубили руки, сломали ноги, кастрировали, а затем сбросили в яму и заживо похоронили.
По свидетельству античных авторов, бунтовщики подвергли жестоким истязаниям не только пленных карфагенян. Гнев восставших внезапно распространился на боевых слонов. Несчастным животным отрубали хоботы и выпускали на волю. Обезумевшие от боли и жажды гиганты умирали в страшных мучениях на глазах веселящихся солдат.
Когда вести об этих ужасных событиях дошли до Гамилькара, он ответил так же жестоко, приказав своим слонам растоптать оставшихся пленников.
С тех пор, как утверждает Полибий, обе стороны утратили всякое милосердие друг к другу, и боевые действия приобрели чрезвычайно жестокий характер, превращаясь в «войну без перемирия».
После таких действий бунтовщиков надежда на мирное разрешение конфликта исчезла. Теперь началась безжалостная Ливийская (Наёмническая или Непримиримая) война на полное взаимное уничтожение. Она продлилась более 3 лет и обошлась в десятки тысяч жизней.
Через некоторое время армия восставших наёмников осадила Карфаген и в городе начался голод. Жители уже готовились к капитуляции.

И лишь умелые действия пунийских командующих заставили наемников снять осаду.
В середине 239 года до н.э. Гамилькар объединился с Ганноном, однако оба полководца так и не смогли достичь взаимопонимания.
Чтобы прекратить возникший паралич управления, среди солдат было проведено голосование для определения верховного командующего, и выбор пал на Гамилькара.
После того как Ганнон, потеряв доверие войска, покинул армию, Гамилькар назначил своим заместителем офицера по имени Ганнибал (не следует путать его с известным Ганнибалом Баркой).
Уже в начале 238 года до н.э. Гамилькар начал перехватывать линии снабжения мятежников, стремясь ослабить осаду Карфагена. В ответ на эту угрозу Спендий вывел против него армию численностью 40 тысяч человек. Однако благодаря хитроумной тактике Гамилькар смог изолировать отдельные группы повстанцев и уничтожить их поодиночке.
В итоге он загнал войско мятежников в горный перевал, известный как «Пила», намереваясь взять их измором.
Вскоре в армии бунтовщиков вспыхнул голод. За кусок хлеба отдавали равный по весу слиток золота, а среди десятков тысяч осажденных солдат начался каннибализм.

Спендий, Аутарит и восемь других вождей повстанцев решились пойти на переговоры и отправились в лагерь Гамилькара, где жаждущие мести карфагеняне коварно их схватили.
Измученные голодом и жаждой, оставшиеся без руководства бунтовщики пошли на безвыходный прорыв и практически полностью были перебиты.

Возобновление бунта

Правители Карфагена решили, что завершить разгром бунтовщиков могут и другие командиры. Слава спасителей отечества Гамилькара и Ганнона среди простых пунийцев сильно раздражала правительственную верхушку. Однако трусость олигархов опять-таки привела к ужасным последствиям.
К тому времени Утика и Гиппон-Акра перешли на сторону повстанцев, стремясь положить конец затяжным и разрушительным осадам, которые опустошали их территории.
Гамилькар намеревался наказать их за предательство, однако в первую очередь решил сосредоточиться на осаде цитадели повстанцев в Тунисе в конце 238 года до н.э. Поскольку город обладал сложной для захвата обороной, Гамилькар разделил свою армию: он расположился с войсками на юге Туниса, а его заместитель Ганнибал — на севере.
Когда жители Туниса отвергли первоначальные условия капитуляции, Гамилькар отдал приказ казнить Спендия, Аутарита, распяв их прямо на виду у осажденных. Этот жест был рассчитан на устрашение врагов и принуждение их к сдаче, но имел противоположный эффект — он только усилил решимость повстанцев.
Под командованием Матоса, который руководил обороной Туниса, они предприняли ночной рейд на лагерь Ганнибала, одержали победу над карфагенянами и взяли самого Ганнибала в плен.
Повстанцы в течение какого-то времени подвергали Ганнибала пыткам, прежде чем предать его распятию на том самом месте, где незадолго до этого погиб Спендий.

Разгром восстания

Восстание снова вспыхнуло со страшной силой.
После поражения Гамилькару пришлось прекратить осаду и отступить на север, где ему удалось достичь соглашения с Ганноном.
Объединив свои силы, два полководца повели армию численностью около 40 000 человек к городу Лепис Парва, где Матос укрылся с остатками своих войск.
В решающем сражении войско в 30 000 мятежников было полностью разбито, а сам Матос захвачен в плен. Пока остальных пленников казнили через распятие, Матоса доставили в Карфаген.
Там его провели по улицам города перед публичной казнью.
В скором времени последние очаги сопротивления были сокрушены, а по всей стране были воздвигнуты тысячи крестов с распятыми пленниками.

Утика и Гиппон-Акра смогли продержаться ещё какое-то время, опасаясь карфагенской расправы за предательство, совершённое на позднем этапе конфликта. Однако многолетняя осада серьёзно подорвала их силы, и оба города сдались в начале 237 года до н. э.
Так завершилось самое известное в античности восстание солдат против своих нанимателей.

Итоги войны наемников

В итоге, Рим, воспользовавшись ослаблением Карфагена, захватил Сардинию и Корсику, которые ранее находились под контролем карфагенян. Этот шаг стал явным нарушением существующего договора, но Карфаген оказался слишком ослаблен, чтобы отреагировать чем-либо, кроме крайне осторожных протестов.
Раздосадованный этим положением дел, Гамилькар отправился в Иберию, где в последующие годы построил собственное полуавтономное феодальное владение. После его гибели в бою в 228 году до н.э., управление этим владением перешло к его сыну, Ганнибалу Барке, который унаследовал от отца военное искусство и глубокую ненависть к Риму.
В результате, война наёмников, несмотря на все ужасы, сопровождала подготовку к одной из самых разрушительных войн древности — Второй Пунической войне.