СССР

Была такая страна

Агентурное дело «Стрела»

Агентурное дело «Стрела»Об одной из попыток агентурного проникновения в РОВС повествует агентурное дело «Стрела», хранящееся в ЦА ФСБ РФ.
В конце 1931 года 8 отделением Экономического управления ОГПУ был завербован агент «Гинзбург», бывший полковник царской армии, проведший Гражданскую войну в Швейцарии. На волне НЭПа он вернулся в СССР, торговал фруктами, работал в артели, потом в Наркомфине, откуда был уволен после так называемой «чистки» и устроился научным сотрудником в институт механизации сельского хозяйства ВАСХНИЛ.
Ко времени вербовки постоянно жил на даче в подмосковном поселке Лианозово, где разбил огород, держал коров и кур.
Он охотно пошел на сотрудничество с советской спецслужбой. В агентурном донесении от 28 ноября 1931 года писал:
«Насколько я себе представляю, задача, которую предлагается дать мне при командировке за границу, обуславливается соображениями такого рода: обостряющаяся в настоящее время борьба вызывает у правительственных органов Союза необходимость создания мостов между эмигрантскими группировками на западе и у нас, которые позволили бы держать в поле зрения советского правительства деятельность упомянутых группировок.
Это мероприятие вызывается усилением активной деятельности указанных групп».
«Гинзбург» заявлял, что может установить связь с главою РОВС Е.К. Миллером и с великим князем Кириллом.
Агент самостоятельно получил командировку по линии академии в Германию и Францию сроком на два месяца, и 25 марта 1932 года выехал за рубеж. В задании говорилось только об «установлении связи с кругами белой эмиграции, поддерживающей контрреволюционные сельскохозяйственные группировки и организации в СССР. Нащупывание, установление связи и получение поручений от центров и организаций, ведущих сельскохозяйственную экономическую разведку в СССР», а по возможности и других шпионских групп. О РОВСе не упоминалось.
С поставленной задачей «Гинзбург» справился. В Кенигсберге он познакомился с редактором выходившего на русском языке сельскохозяйственного журнала «Восточноевропейский земледелец», германским подданным Василием Львовичем Брейфусом. После разговоров о крахе планов первой пятилетки и обсуждения реального положения колхозов Брейфус предложил «Гинзбургу» сотрудничество.Следуя инструкции, тот согласился.
Договорились, что по возвращении агент выступит с инициативой создания «Бюро иностранного опыта ВАСХНИЛ в Германии», после чего Брейфус посетит СССР как переводчик делегации сельских хозяев Восточной Пруссии.
Брейфус просил «Гинзбурга» впредь соблюдать крайнюю осторожность, не сближаться с антисоветски настроенной эмиграцией и принимать меры против возможного наружного наблюдения. Формальную вербовку с ясным предложением и дачей обязательства (расписки) «Гинзбург» отрицал. Что вполне вероятно, поскольку речь шла только о легальной разведке.
Более плодотворной оказалась поездка «Гинзбурга» во Францию. Неблагоприятные политические условия (агент прибыл в Париж в день похорон президента Думера) первоначально затруднили выполнение задания. Почти полмесяца «Гинзбург» занимался только научной работой.
Когда страсти улеглись, агент позвонил Миллеру и попросил о встрече. Предлогом была необходимость узнать адрес семьи общих знакомых, дабы сообщить им о гибели их родственника в Москве.
Первая встреча с главой РОВСа состоялась 28 мая 1932 года. Как и последующие, она проходила на квартире Миллера. Офицеры вели светскую беседу о состоянии РККА, колхозах, возможной реакции находящихся в запасе, рабочих и крестьян на мобилизацию.
Вторая встреча состоялась 4 июня. В разговоре «Гинзбург» сообщил, что «в СССР есть элементы, которые не только надеются, но и стремятся к тому, чтобы восстановить прежнюю Россию». Намеки не произвели на Миллера никакого впечатления. Он холодно отметил, что ни в какие интеллигентные группы не верит. Если же группировки есть, то пусть они докажут свое существование «актами». Тогда найдутся и деньги, и возможности помочь.
Также Миллер заявил, что интервенции Франции не будет — все надежды РОВСа были связаны с вооруженным столкновением СССР и Германии.
Третья встреча состоялась в середине месяца. Разговор стал чуть откровенней. Миллер повторил, что поверит в российские группировки только после «актов», РОВС де имел возможности для поездок в Россию, но после дела Шульгина «мы очень осторожны».
Миллер добавил, что после похищения Кутепова РОВС принял решение «оставить попытки вступления в связь с «имеющимися в СССР организациями»: решено обходиться «собственными ячейками».
«Гинзбург» счел дело неудавшимся. По собственной инициативе он предпринял попытку установить связь с другой эмигрантской организацией. Выбор пал на А.Ф. Керенского.
«Гинзбург» пришел в редакцию «Возрождения», а затем и к главному редактору. Тот был дружелюбнее Миллера и сразу согласился на сотрудничество. Керенский нуждался в любых «корреспонденциях из России», поставлять которые и вызвался «Гинзбург».
Было решено, что письма будут исполняться шифром, тайнописью и высылаться по условному адресу.
Контакт с главой РОВС агент считал недостижимым, однако 5 августа Миллер сам позвонил ему и назначил встречу. Разговор Миллер начал с фразы:
«Я Вам вполне доверяю и просил бы Вас заехать ко мне, чтобы сделать Вам следующее предложение».
В ответ «Гинзбург» изобразил колебания, но после честного слова генерала, что об их сотрудничестве будет знать только он, согласился. Миллер просил « дать приют на неделю-две тем людям, которых он лично будет… направлять». По его словам, границу переходить было легко, а дальше начинались проблемы. Присланных надлежало принять, спрятать на пару недель и переправить в следующую ячейку. РОВС имел ячейки в РККА, приграничных местностях, казачьих областях и в Донбассе. В Центральном районе (Москва и область) сети не имелось, и ее Миллер хотел создать.
В случае удачного развития сети, к осени следующего года РОВС мог послать и одну-две «активные» (террористические) группы.
«Гинзбург» согласился.
Немедленно обсудили подробности. «Гинзбург» сообщил все необходимые сведения, нарисовал план своей дачи. Миллер обещал прислать разновременно несколько человек. Установили пароль, отзыв и опознавательный знак (трехрублевая купюра), договорились о связи (тайнопись, шифр по книге, письма высылаемые на условный адрес). Первым должен был писать «Гинзбург». О вознаграждении не было и речи — бывшие офицеры работали за идею.
В ОГПУ отметили, что «Источник», не имея конкретных заданий и не проводя никакой легенды, достиг весьма значимых результатов, что «генерал Миллер проявил в деле сближения с «Источником» и дачи ему заданий свою личную инициативу без какой-либо назойливости в этом вопросе со стороны «Источника».
В интересах развития связи с Миллером было решено не выходить на связь с Керенским.
В конце сентября 1932 года «Гинзбург» отправил Миллеру первое письмо, где сообщил о степени готовности к проведению операции. Ответа не последовало.
6 марта 1933 года он послал второе письмо, где просил «повременить» с посылкой людей.
11 июня, поскольку Миллер вновь не отвечал, в условный адрес направил открытку.
Только 22 сентября от Миллера был получен первый ответ. В иносказательных выражениях говорилось, что первого письма он вовсе не получил (впоследствии оказалось, что «Гинзбург» перепутал адрес), а второе не было расшифровано.
7 ноября «Гинзбург» сообщил, что обстановка улучшилась и работу вести можно, но ответа от Миллера не последовало. (Оперативные работники не исключали, что причиной пассивности Миллера могла быть несанкционированная публикация летом 1932 года в «Правде» фельетона М. Кольцова «В норе у зверя».)
Неожиданно 10 апреля 1934 года около 15 часов на дачу к «Гинзбургу» явился странный посетитель. Не представившись, он сказал жене «Гинзбурга», что пришел по поручению сестры ее мужа, приехавшей насколько дней назад из Англии. Затем неизвестный стал расспрашивать, служил ли «Гинзбург» в армии, где именно жил в Швейцарии, где служит сейчас, когда уезжает и возвращается, имеет ли выходные и когда его можно видеть…
В ответ жена «Гинзбурга» предложила незнакомцу прийти, когда муж будет дома.
Незнакомец держался очень странно. Не говоря уже о предлоге посещения и расспросах, он пришел в рабочее время, когда служащих невозможно застать дома. Все сестры «Гинзбурга» давно уже умерли, и родственников за границей они не имели.
В разговоре неизвестный всячески напускал на себя таинственность, а, выйдя за ворота, на глазах у жильцов вынул из канавы другие штиблеты и переобулся.
Наружным наблюдением неизвестный был прослежен до места жительства. Посетителем оказался Андрест Сергей Владимирович, работавший печатником в типографии, и проживал в бараках Метростроя. По данным Андрест жил крайне бедно, постоянно ссорился с соседями.
Утром 12 апреля Андрест пришел на дачу к «Гинзбургу». На сей раз, он представился и предъявил паспорт и профсоюзный билет. Андрест сказал, что является племянником «Гинзбурга» и рассказал совершенно фантастическую историю.
Являясь идейным толстовцем и чудом избежав потому расстрела, он де устал от реалий советской действительности и решил эмигрировать в Швейцарию.
Для натурализации ему необходимо представить документы, подтверждающие швейцарское гражданство его отца и то, что он его законный сын. «Гинзбург» заметил, что Андрест разбирался в швейцарском иммиграционном законодательстве.
На «Гинзбурга» Андрест де вышел случайно через некоего собаковода, у которого агент год назад купил породистую овчарку. Собаку тот действительно купил, но заводчику ничего о себе не рассказывал.
«Гинзбург» ответил, что вопрос слишком серьезный, и что он подумает. В донесении «Гинзбург» отметил как фантастичность рассказанной Андрестом истории, так и многочисленные противоречия в ее изложении.
Можно предположить, что странный визит странного человека был попыткой Миллера «установить» «Гинзбурга». Для бывших белогвардейцев была характерна немыслимая оперативная безграмотность. Границу они переходили благополучно, но в первом же советском городе начинались проблемы. Агентам казалось, что они находятся под постоянным наружным наблюдением. В каждой толпе или очереди они «видели» несколько сотрудников ГПУ, внимательно слушавших все разговоры.
Агенты не знали цен на ходовые товары, не владели советским «новоязом», не умели выпутаться из типичных конфликтных ситуаций, не знали, как провести несколько дней в незнакомом городе.
28 мая 1935 года агентурное дело было прекращено за не использованием договоренностей с Миллером. Одновременно было решено продолжить поддерживать связь с «Гинзбургом» на случай, если председатель РОВСа все же решит выйти на связь.
В марте 1940 года дело было сдано в архив.
К тому времени Миллер уже почти два года находился во Внутренней тюрьме НКВД, а РОВС фактически прекратил существование.

Поделитесь с друзьями

Ваша оценка статьи:

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Источники информации

1. Борейко «Об одной попытке агентурного проникновения в штаб Русского общевоинского союза»






наверх