Авария на Урта-Булак

Начало аварии

При геолого-поисковых работах и эксплуатации газовых месторождений пласты газа для вскрытия и разработки  находятся на больших глубинах при давлении в несколько сотен атмосфер. Таким оказалось и Урта-Булакское газовое месторождение в Узбекистане, где на глубине 2450 м был вскрыт пласт с давлением — 300 атмосфер.

Аварии на газовых разведочных скважинах, когда укрощение гигантского факела занимает месяцы, случались не раз. Но с такой мощью выброса бурильщики встретились впервые…
11 декабря 1963 года в ночную смену при бурении скважины был вскрыт пласт с аномальным пластовым давлением 300 атм, произошел аварийный выброс газа. В нем был серо-водород, возник пожар, который газовики не смогли укротить в течение трех лет.
В подобных случаях полагается использовать оборудование из специальной стали, противостоящей агрессивной среде, что не было сделано.
Многотонную буровую колонну из 2 000 м труб вышвырнуло из скважины. Мощный фонтан газа воспламенился, буровая вышка рухнула и частично расплавилась. Защитную арматуру на устье быстро разрушило, и гигантская газовая горелка заработала на полную мощь. Фонтан газа достигал высоты 120 метров.
Бу­рильщика взрывной волной выбросило далеко от буровой на пески. Никто из остальных членов бригады не пострадал, так как они занимались заготовками глинистого раствора.
Ежесуточный выброс газа составлял 12 млн. м³. Этого количества газа было достаточно для снабжения такого города, как Ленинград. Ущерб составил десятки миллионов рублей.
Были пробурены 12 наклонно-направ­ленных стволов, чтобы попасть в ствол фонтанирующей скважины и через них закачать тяжелый раствор, чтобы заглушить скважину. Но никто не знал, где находится забой основной скважины, так как при ее бурении не проводились замеры кривизны скважины.
Также ситуацию осложняло то, что в 15 км от очага пожара располагался город с огромным химкомбинатом, где технологические процессы шли при температуре 1000°С и давлении 1200 атм, плюс другие скважины, компрессорные станции и отары овец вокруг.
Из-за высокой температуры к факелу было невозможно подойти ближе, чем на 250-300 метров. Местность вокруг была покрыта копотью, в окрестностях скважины изменилось поведение животных. Для защиты от жары вокруг факела зимой с помощью бульдозеров был насыпан песчаный бруствер.

Для тушения факела применялись различные методы, использовавшиеся в то время, в том числе и применение артиллерии, но огонь не был потушен.

Создание группы по ликвидации пожара с помощью ядерного взрыва

19 декабря 1965 года Совет Министров СССР поручил Минсредмашу и Мингео изучить возможность ликвидации пожара на указанном месторождении с помощью направленного ядерного взрыва.

Министр среднего машиностроения СССР (Минсредмаш) Ефим Павлович Славский вызвал к себе Мангушева Камиля Ибрагимовича и после приветствия сказал:
«Слушай, ты ведь раньше нефтяником был…. Вот есть одна задача, трудная и важная. Оказывается в Кара-Кумах в Узбекской ССР давно, уже почти 3 года, горит необыкновенно мощно газовый фонтан на месторождении Урта-Буляк. Нефтяники перепро­бовали все, но ничего с ним сделать не могут.
В этом факеле, говорят, сгорает что-то более 10—15 млн м³ газа каждый день. Десять-пятнадцать миллионов! Понимаешь?
Вчера мне в Совмине об этом рассказал первый заместитель министра геологии СССР М.А.Евсеенко и просил подумать, не сможем ли мы им помочь справиться с этой бедой … Либо фонтан этот действительно необыкновенно сильный, каких раньше не знали, либо уже сами нефтяники ходят по кругу — это бывает, когда инерция профессии захватывает людей… Нужны новые идеи. Вот я и подумал, а нельзя каким-либо хорошим взрывом прихлопнуть этот фонтан? Слетай туда, разберись. Приедешь, доложишь — подумаем. Кого надо, забирай с собой. В случае чего звони прямо мне».

В своих воспоминаниях руководитель работ К. И. Мангушев так описал первое посещение места аварии:
«Странное ощущение было, когда вертолёт коснулся земли: вибрация усилилась, шум мотора потонул в океане сплошного гула, глухих взрывов. Рёв сотен реактивных двигателей, шум канонады — всё это был его голос, голос фонтана… Отсюда до фонтана было метров шестьсот… Вся дальняя часть долины была смазана призрачными пологами марева, колыхавшимися вблизи факела. То, что сверху казалось махонькой пепельницей, оказалось валом песка, нагруженным вокруг устья скважины на расстоянии, куда зимой смогли дойти бульдозеры… Отсюда наклонённый факел уходил в небо и терялся где-то в мареве. Как хоровод дьяволят, вокруг факела то тут, то там возникали и пропадали песчаные вихри — настоящие самумы.
Всё, что могло гореть вокруг, давно сгорело. Теперь это была действительно мёртвая раскалённая земля. Живому здесь места не осталось. По ночам стаи перелётных птиц и тучи насекомых, привлечённые светом, попадали в эту огненную пляску смерти и, падая, сгорали, часто даже не долетев до земли.
«Как же здесь работали люди? Какое надо иметь мужество, чтобы подойти к жерлу ада?» — подумалось невольно. Действительно, чтобы подойти к устью скважины и что-то там делать, нужен крепкий дух, да и тело крепкое нужно.
А ведь буровики работали вон там, ведь это они вытащили оттуда оборудование, расчистили устье скважины. Невероятно…»

Проведение работ по ликвидации аварии на Урта-Булак

Команда К.И.Мангушева понимала, что имеется только 2 альтернативы — или ждать, пока выгорит весь запас газа месторождения, или попытаться укротить фонтан с помощью ядерного взрыва.
Непосредственное участие в разработке проекта тушения факела приняли министры СССР:
— среднего машиностроения — Ефим Павлович Савский (триж­ды лауреат Государственной премии СССР, трижды Герой Социалистического Труда, кавалер 6 орденов Ленина, организатор создания и развития атомной энергетики страны),
— геологии — Александр Васильевич Сидоренко,
— газовой промышленности — Алексей Кириллович Кортунов,
— заместители министров Валерий Иванович Игревский, Михаил Андриянович Евсеенко и другие,
— президент АН СССР, академик Мстислав Всеволодович Келдыш,
— вице-президент АН СССР, академик Александр Павлович Виноградов,
— член-корреспондент АН СССР, зам. министра геологии СССР Всеволод Владимирович Федынский.
Сам Мангушев получил право самостоятельно координировать де­ятельность специалистов всех ведомств, участвующих в проекте. Проект неоднократно рассматривался в ЦК КПСС и Совете Министров СССР.
Окон­чательно добро на проведение ядерного взрыва для тушения фонтана было дано в 1966 году на заседании Президиума ЦК КПСС под председательством Леонида Ильича Брежнева, который предупредил, что «мы с вас спросим, если что не так».
Подготовительные работы к проведению взрыва непосредственно на месторождении заняли 10 дней. Были остановлены все скважины промысла, компрессорные. Было принято решение при взрыве химкомбинат не оста­навливать.
Под руководством Е.П.Славского в направлении фонтанирующего — горящего газа были пробурены по проекту ГСПИ-14 («ПромНИИпроект») наклонные скважины с диаметром для установки в одну из них на глубину 1532 м ядерного заряда мощностью 30 кт.

По схеме глушения газового фонтана можно судить об усилиях, которые были предприняты для размещения ядерного заряда вблизи аварийной скважины. Требовалось не только рассчитать и изготовить ядерный заряд:
«Сложность решения технической задачи заключалась еще и в том, что ядерный заряд выдерживал температуру не выше 40°С, а температура окружающей среды на глубине 1500 м достигала 73^оС. Нужно было решать проблему охлаждения заряда.
Эта проблема была успешно решена — разработан специальный кожух для заряда с подводом охлаждающей жидкости и спроектирована система охлаждения скважины».
Для участников ликвидации аварии был построен поселок в 5 км от скважины с командным пунктом и юртами для сборки ядерного заряда. Были проведены и подготовительные работы:
— опытный спуск макета в специальную скважину;
— спуск контейнера с зарядом на рабочую отметку;
— проверка системы охлаждения заряда;
— забивка специальной скважины, чтобы не допустить выброс газа и продуктов взрыва;
— эвакуация персонала и оборудования.

Ядерный взрыв в мирных целях

30 сентября 1966 года  в 9 часов был произведен ядерный взрыв. Выход газа из ствола аварийной — фонтанирующей скважины прекратился на 22-23-й секунде после взрыва.

Сам Мангушев так описал это событие:
«Но вот вздрогнула земля, послышался мощный гул. Всех и все подбросило сейсмической волной. Скажу, что это ощущение не из приятных. Но мы все этого ждали. Над долиной под­нялись густые тучи пыли, скрывшие все… Никогда не забуду этой фантастиче­ской неземной картины. Вся долина на какой-то момент зафосфоресцировала. Это миллиарды песчинок высекали искры друг о друга. Потом песок улегся, стала садиться и пыль… вот пламя задрожало, но ненадолго, — это выгорает газ, находившийся выше зоны покрытия. Вот пламя спало …
«Ура! Ура! Ура!» — кричали все и бросились обниматься. Взрослые мужчины не скрывали своих слез. «Спасибо, сынок!» — министр Ефим Павлович Славский обнял меня и облобызал при всех…
Один из геологов промысла предложил пройти к скважине и проститься. Когда побежали до места, где недавно бушевало пламя (во время этого марш-броска у меня даже загорелись сапоги), геолог дал нам по куску оплавленной породы (как с луны) на память…
Затем взял стальной лист и мелом написал на нем: «Здесь силой духа, разума и рук человеческих был побежден страшный газовый фонтан». Сварщик наложил стальную вязь и повторил надпись. И, видимо, по сей день он торчит посреди песков»³.
Выхода радиоактивных продуктов на поверхность и в стволы двух пробуренных скважин и осложнений для дальнейшей эксплуатации месторождения не было.
Это был один из четырёх мирных ядерных взрывов для гашения газовых фонтанов.

Экономический ущерб

За  1074 дня было потеряно 15,4 миллиарда м³.